Флудилка RPGTOP

Pillars of Eternity

Объявление

05.03.19. Архипелаг Мёртвого Огня официально открыт! Создан новый игровой подфорум для сюжета 2828-го года, дополнена матчасть по региону. Подробнее

04.03.19. Готовимся к открытию Архипелага Мёртвого Огня, а меж тем на форуме добавлены ответы в FAQ и новые подклассы.

10.02.19. На форуме обновлён сюжет. Подробнее

26.11.18. Стартовали квесты в Заветном Холме! Подробнее

17.11.18. Успевай выбрать подарок от доброго волшебника! Подробнее

21.10.18. Скриптомайнинг! Подробнее

16.10.18. К рядам приключенцев присоединилась всеми любимая Смена Имиджа. Подробнее

10.10.18. Мы открылись и готовы приветствовать новых игроков!

«ТРЕСК! Невероятный грохот, ударивший по уху, на мгновение оглушил. Корабль качнуло. Люди запаниковали, забегали еще быстрей.
— Спаси нас Ондра, это шипастый разрушитель!
— Кто? — переспросил Хиравиас и, переборов себя, вылез из своей норы.
— Слушай, друид, ты же говорил, что зверушки по твоей части! — капитан подхватил Хиравиаса за плечо и подтолкнул в сторону лестницы. — Так иди и договорись с ней.
Хиравиасу только и оставалось, что рычать по-гланфатански и хвататься за стены в попытках удержать равновесие. Он как-то больше по наземным, ну, может, еще летающим зверушкам, а морских-то видит впервые!
— Пробоина, капитан!»
Читать полностью
Добро пожаловать в Эору! События происходят в 2827-2828 годах АИ.
Локации: Дирвуд, Эйр Гланфат, Архипелаг Мёртвого Огня.
Организация игры: эпизодическая.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Pillars of Eternity » 2824-2827 годы » [04.16.2827, Архипелаг] Воспоминания о будущем


[04.16.2827, Архипелаг] Воспоминания о будущем

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Дата и место: 04.16.2827, Убежище Вестников. Оплот Вести, Архипелаг Мёртвого Огня.
Участники: Ватнир, Хафньор
Краткое описание: какой только сказки на ночь не придумаешь для наивных детей, лишь бы отстали. Про оленей, про Хранителей и про зелёных адровых человечков.
Предупреждения:-

+2

2

В эту комнату никогда не проникали лучи морозного солнца, а воздух давно сперся, смешивая в себе не слишком разнообразную палитру запахов: Рыба, лекарства, животный жир и едкие чернила — сие сочетание могло вызвать у несведущего обывателя логичную реакцию организма, не очень приятную.
Но, Ватнир любил это место. Полюбил с тех времен, когда в окружении верных сподвижников покинул Белизну и нашел Мертвую Льдину — место, что приняло, защитило от жестокого холода и яростных атак дракона. От последнего, впрочем, ненадолго.

Маленькая комнатка в углу Убежища — его нора, его личная радость, кокон, в который он закручивается, когда чувствует себя по-особенному беспомощным, когда боится, когда хочет убежать от всей клятой Эоры, которая так упорно не хочет принимать его.
Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы в тайне от остальных Вестников построить свой персональный рай: Ничего не понимая в плотничестве и строительстве, Ватниру стоило больших трудов оббить  естественные ледяные стены деревом, на которое так были щедры обломки старых кораблей, а так же, смастерить небольшой стол и стул.
Ценой за попытку создать нечто личное, стали его пальцы на левой руке, которые он так «удачно» переломал — удивительно, как обычный молоток оказался тяжелее здорового ледоруба. 

Вопреки всем проблемам, старания богоподобного не прошли даром, и сейчас, несмотря на то, что самодельные стены уже давно сгнили, а стол со стулом опасно качаются, стоит Ватниру хоть как-то с ними взаимодействовать, убежище внутри Убежища можно было назвать уютным.
Он сидит за столом несколько часов кряду,  пишет поверх старой книги. Бумага закончилась еще около трех недель назад, а торговое сообщение с одной чахлой деревушкой на Нааситаке резко оборвалось.  Ватнир знал тому причину, и предполагал худшее.

Отправленного в деревню товара он касался голыми руками.

Гламфеллен не может выйти за пределы своего маленького мира, боится сказать, боится молчать. Озираясь назад, он видит эльфов, верных и преданных, вера которых согревает даже в самую сильную стужу.  Временами, Ватнир хочет почувствовать то же самое, хочет согреться в убеждениях, что проявились в его теле, но не в душе.

Но не может, стоит ему посмотреть в глаза Чудовищу.

Его голова, выдолбленная из камня, льда и крови, висит над амвоном, с которого Ватнир  несет Слово Зимы прихожанам.  Он не знает, в какой момент жизни его речи — вдохновляющие и четкие — стали вызывать внутреннее отторжение.
Продолжая писать, а точнее, бездумно водить затупленным кончиком пера по стертой странице, Ватнир пытался думать, найти в себе смелость.  Вестники волновались — проповедей не было с момента последнего отпевания погибших при явлении Предвестницы.
Ватнир просто не знал, что им сказать. Именно в этот момент, в его голову пришла идея, весьма сомнительная в своей реализации.
Богоподобный поднимается со стула, отчего последний издает жалобный скрип, и покидает комнату. Нужно что-то придумать, нужно сказать, а для начала, найти Хафньора.
Он держит путь в притвор, успокаивая буйствующие мысли в голове. Все получится… Он надеется.

Отредактировано Ватнир (03.01.2019 12:30:26)

+5

3

[icon]https://media.discordapp.net/attachments/369226446163410946/531162634167386132/unknown.png[/icon][status]верю верю всякому зверю[/status][nick]Хафньор[/nick] [indent]  Можно привыкнуть к холоду, если тебя согревает вера; можно привыкнуть к нехватке пищи, света и тепла, если за лишения полагается награда. Конец близок, и всё ж нельзя сидеть, сложа руки. Глупо будет пропустить пришествие Посланницы, лёжа с обыкновенной простудой, поэтому Хафньор следил за тем, чтобы в Убежище всегда было тепло, а завывающий снаружи ветер не мог просочиться внутрь. Сейчас он конопатил щели в деревянных перегородках, изредка дуя на негнущиеся, обмётанные холодом пальцы.
[indent] Да, нужно будет передать Ватниру часть припасов из того ящика, что они нашли на вмёрзшем в растущую льдину корабле. Были те, кто сторонился отмеченного морозным дыханием Зимнего Зверя Вестника; они не могли заглянуть дальше отсыревших бинтов, увидеть то, что кроется за безличной маской. Хафньор же восхищался даром Ватнира, так же, как и его красноречием, и из благодарности за тёплые слова старался поддерживать его, как мог. Возможно, порой чересчур восторженно - иначе как объяснить, что порой рогатый Вестник исчезал куда-то, так что Хафньор не мог его найти - вот, совсем как сейчас. Ещё в Белизне многие качали головами, глядя на то, как гламфеллен хвостиком следует всюду за Ватниром. Поговаривали, что касание богоподобного сеет смерть, так же, как удар копыта Зимнего Зверя. Либо это были всего лишь досужие домыслы, либо Хафньор был чрезвычайно везуч, однако никто кроме него не проводил с ходячим порождением энтропии столько времени, оставаясь совершенно здоровым, не считая лёгкой сыпи на руках.
[indent] Повернув голову на звук шагов, эльф вопросительно взглянул на подошедшего и, признав в нём Ватнира, тут же расплылся в улыбке и поднялся, отряхивая снег с плотных штанов. Его лицо было по обыкновению замотано тряпками, чтобы не морозить нос, но облегчение и радость легко угадывались по интонациям.
[indent] - Ватнир! Как ты сегодня? - Он крепко, но заметно бережно взял богоподобного за плечи, разглядывая неподвижную маску. Кто знает, что Хафньор там разглядел, в прорези для глаз, но порой его способность угадывать эмоции через металл поражала. - Ты чем-то обеспокоен? Тебе было видение? Это Римрганд? Расскажи мне!

+4

4

В безлюдном притворе гуляет сквозной ветер, достаточно сильный, чтобы всколыхнуть жидкую белую шевелюру Жреца и заставить его плотнее укутаться в меховой ворот. Железная, истертая временем маска давит на переносицу, и в определенный момент, Ватнир ощущает недостаток воздуха,  постепенно задыхается, но продолжает идти к амвону — голова Отца уже близко.
Мысли метались в голове, подобно рыбе, попавшейся в сети. Богоподобный опасливо оглядывался по сторонам, словно боялся увидеть что-то, что было способно обличить его в искусной лжи. В очередном приступе трусости, застланные мутной дымкой глаза поднимаются вверх, и встречаются с пустыми прорезями глаз Римрганда.

Эльф резко вздыхает, но не успевает оправиться от холодного и пустого взгляда Головы, как чувствует на своих плечах впившиеся цепкие пальцы и радостный возглас, отдающийся эхом от глухих деревянных стен притвора.
Даже блуждая в самой непроглядной темноте, Ватнир всегда сможет узнать этот голос, эти пальцы, этот образ — Хафньор пышет силой и энергией, здоровьем, молодостью, жизнью. Юный, по меркам Ватнира, гламфеллен обладал всеми теми вещами, о которых сам богоподобный мог только мечтать.
Как и подобает Жрецу, Ватнир ценил пылкую веру Хафньора, одобрял ее, не уставал поить юношеский слух все новыми и новыми речами.
А после, закрывшись в своем тайнике после очередной проповеди, бил кулаками промерзлую землю, раздирая и без того отвалившуюся кожу на фалангах.

Он не успевает вставить слово, Хафньор, как и всегда, все делает за него, задает вопросы, на которые Жрец не захотел бы отвечать сейчас даже под угрозой смерти. Эльф стоит слишком близко, выжидает, и богоподобный видит в его прозорливых глазах ничем не поддельное любопытство, согретое верой, напоенное россказнями Ватнира.
От осознания этого, Жрецу каждый раз становилось не по себе. Зажимать внутреннее беспокойство и сохранять внешнюю уверенность с каждым разом было сложнее и сложнее. Хафньор — последний гламфеллен во всей чертовой Эоре, которому он хочет лгать.
Но не может. Путь, который он выстроил с момента ухода из Движущейся Белизны, не вел назад.

Ватнир очень сдержанно хлопает Вестника по плечу, кивает ему, принимая максимально спокойный и непроницаемый вид — о распад, лишь бы это сработало.
— Великий Зверь приходит к каждому из нас, — Уж в чем, а в уклончивости богоподобному равных не было, — Каждый день: Во снах, в видениях, в мыслях… Качающиеся в хаосе раздумья ведут нас к Его белому свету.
Жрец водит плечами и тем самым высвобождается из юношеских рук. Сейчас, ему хотелось улыбнуться, и богоподобный прилагает усилия к тому, чтобы поднять остатки уголков губ — щиплет, неприятно.
— Однако, твоя проницательность действительно… Э-э… Радует меня и нашего Владыку. Я хочу рассказать тебе о своем видении, что пришло ко мне намедни. Это очень важно, поэтому, слушай внимательно, а после, распространи эту весть остальным. Идем.
Ватнир несильно прячет руки в широкие рукава шубы и проходит дальше к амвону, кивком головы подзывая адепта за собой — этих секунд должно хватить для того, чтобы привести мысли в порядок и сказать хоть что-нибудь.

Дать надежду.

+4

5

[indent] Состояние Ватнира Вестник никак не мог объяснить. Может ли это быть грусть, страх, отчаяние? У того, с кем говорит сам Римрганд? Может ли быть такое, что весть от бога была дурной? Буквально за пару секунд Хафньор сам разволновался так, что у него задрожали пальцы. Но слова Ватнира - о, как прекрасно он умеет подбирать их так, чтобы душа запела в ответ! - успокоили его. Да и самого богоподобного, по-видимому, тоже, по крайней мере теперь он звучал и выглядел спокойно, как глыба льда под ночным небом.
[indent] - П-правда? - И без того ощипанные морозом щёки приобретают красивый бледно-сиреневый оттенок от смущения - Хафньор опустил глаза, пощипывая пальцами меховую оторочку на рукаве, и отошёл на полшажка, поняв, что Ватниру прикосновения неприятны. - Я... конечно, я слушаю очень внимательно!
[indent] Гламфеллен засеменил следом за богоподобным на почтительном расстоянии. Под ногами то поскрипывал снег, то сухо шуршал камень. В Убежище тихо, если не считать звуков шагов, но с улицы различимо доносятся голоса других Вестников, вызывая в сердце Хафньора постыдную, но вполне объяснимую ревность. Это ему, ему, а не им, Ватнир первому расскажет об откровениях Римрганда! Это ему он доверяет больше всего, доверяет нести слово Зимы остальным, это с ним проводит долгие часы в задушевных разговорах! Остальные, безусловно, тоже делали много важных вещей... наверное, но сейчас Хафньору совсем не хотелось, чтобы вошёл кто-то ещё. Он и так осмотрел ряды скамей с таким видом, будто Вестники могли прятаться где-нибудь под ними и вылезти в самый неподходящий момент.
[indent] Свечи освещали помещение, но нисколько не грели, и хотя тут было гораздо теплее, чем у входа в Убежище, с губ Хафньора срывались облачка морозного пара. Он поёжился, словно даже мысли о Римрганде хватало, чтобы ощутить холод, и взглянул на степенного Ватнира. Либо тот никогда не мёрз (что было бы объяснимо), либо никогда этого не показывал, поэтому гламфеллен тоже сделал вид, что всё в порядке.
[indent] Остановившись на замёрзших ступенях, Хафньор взглянул в глаза богоподобного - изумительного цвета, цвета авроры. Говорят, такие у Римрганда, а как проверить, когда его никто из Вестников не видел? Он не стал обращать на себя внимание, зная, что Ватнир заговорит ровно тогда, когда будет нужно.

[icon]https://media.discordapp.net/attachments/369226446163410946/531162634167386132/unknown.png[/icon][status]верю верю всякому зверю[/status][nick]Хафньор[/nick]

+3

6

Взгляд Хафньора — такой невинный и живой — заставил богоподобного испустить непроизвольный судорожный выдох.   В такие моменты, Ватнир понимал, насколько далека от его сознания пылкая юношеская вера, даже если последняя уповает на мороз, разрушение, и внутреннею пустоту. Внимание Хафньора всегда было лестно для страдающего от одиночества Ватнира — единственный плюс от «подарка» Римрганда. Живой и энергичный юноша упрямо противостоял суровым холодам Белизны и не менее холодным душам гламфелленов, согретый надеждой, напоенный сладкими речами, с юных лет, этот мальчишка был отрадой для больного, ни во что уже не верующего жреца. 

Осознание того, что внимание юноши завязано лишь на богоподобности, давит на сердце. Ватнир сглатывает подкативший к горлу ком.
Однако, именно ради таких, как Хафньор, он хочет сделать жизнь гламфелленов лучше.
Ватнир отворачивается от послушника, ощущая щемящую стыдливость и страх. Как начать? О чем говорить? Как успокоить бурю мыслей в голове? Жрец изо всех сил старается не давать волю нарастающей панике, неспешно подходит к  деревянному аналою и внимательно вглядывается в горящее мерцание свечей.

— Великий Зверь Зимы даровал мне видение… — Ватнир не слышит своего голоса, но продолжает аккуратно прощупывать почву, рисуя в голове изящные словесные узоры, — На Эору опускается ночь, что приносит с собой холодное пламя. Оно горит, обдавая все сущее: Замерзают моря, растворяются в белой пелене звери и рыбы, а земля обрастает ледяными столпами, с вершин которых на нас смотрят глаза Римрганда. Его шкура укрывает истинных приверженцев от яростной метели, а неспешное движение возвещает о… О…
Ватнир останавливается на полуслове. В этот момент, накатившее вдохновение резко покинуло его, словно это было одной из очередных злых шуток Римрганда. Богоподобный чувствует жар в горле, а самый больной и скошенный к переносице глаз начинает кровоточить — ни раньше, ни позже. Этому нужно было случиться именно сейчас
Когда в спину пожирающим взглядом впивается юный адепт.

— …О конце времен. — Ватнир симулирует кашель, болезненно жмурится и утирает рукавом кровь с уголка глаза. От дуновения воздуха свечи, стоящие на аналое, вмиг затухли.
Отчего-то это показалось Ватниру недобрым знаком.
Обернувшись, жрец несколько растерянно оглядывает стоящего рядом Хафньора и щетинится, подобно промерзшему медведю. Он молчит недолго.
Говорит.
— … Но столь величайший подарок от нашего покровителя не снизойдет до нас просто так. — Ватнир изображает подобие хмурости — насколько позволяют глаза и иссохшие надбровные дуги. Железные пластины на маске больно саднят кожу сквозь смоченные в лекарстве тряпки. Мягко коснувшись плеча адепта, он по-родительски приглаживает его, внося в свой жест маленькую толику заботы. Ватниру она не была чужда.
Он просто боялся ее проявить.
— Мертвая Льдина — наше проклятие, наша преграда, Римрганд требует ее распада, скрепленного слезами и душами. Ее ход остановит… Остановит… Явление человека. Особенной личности, которую до нас направит Зверь Зимы. Приближение Истинного Вестника станет освобождением для каждого из нас.

Ватнир наконец-то позволяет себе испустить расслабленный вздох и отводит руку с плеча юноши. Медленно развернувшись, он берет с подставки единственную горящую на аналое свечу и осторожно поджигает другие.
— Мы должны быть готовы к пришествию Истины. Ты верный последователь и способный ученик, Хафньор, в первую очередь я хочу полагаться на твою веру в наше дело. Сомнения не должны гложить твой разум, оставайся таким же до самого конца.

+3

7

[indent] Хафньор заметил, Ватнир избегал его взгляд - почему? В чём он провинился перед богоподобным? Вестник мысленно припомнил все свои грехи за прошедшую неделю, но ничего не нашёл и уже почти расстроился, как вдруг Ватнир заговорил. Его голос всегда отзывался в душе чем-то приятным и ласковым, словно не говорил - гладил, и Хафньор всегда замирал, боясь спугнуть эти ощущения, перебить, разрушить момент.
[indent] Слова рисовали в воображении образы - ночь, и гламфеллен почти видел перед собой холодные яркие звёзды в чёрном небе - или то огоньки свечей перед замутнившимся взором? Чувствовал дуновение ветра, слышал вкрадчивое потрескивание льда, что медленно и неумолимо сковывает всё живое, делает движимое неподвижным, живое - мёртвым. Жуткое зрелище, но в то же время прекрасное в своей неизбежности. Видение исчезает и трескается вместе с сухим, ломким кашлем Ватнира, и Хафньор, очнувшись от наваждения, встряхнулся, как цепной пёс. Погасшие свечи больше не отбрасывали рыжих отсветов, и ледяной серо-синий сумрак казался совсем неприветливым. Гламфеллен бросился разжечь их снова, почувствовав кожей зловещий холодок.
[indent] Интересно, что же дальше, но он не торопит богоподобного, ждёт. Не решается и выйти, чтобы принести согретый на костре отвар и дать смочить горло, мечется между желанием помочь и желанием оправдать доверие, не перебивать и не суетиться. Вот Хафьорн и занимает себя свечами, а когда они вновь разгораются, щелкая искрами, оборачивается к Ватниру. Касание до плеча - не тёплое, нет, но есть в нём что-то, за что Вестник благодарен. Надежда, поддержка, обещание. Вера. Но то, что говорит богоподобный, слишком потрясающе, слишком невероятно, чтобы не задавать вопросов.
[indent] - Кто же этот человек, Ватнир?! - восклицает Хафньор, в своём восторге не зная, куда деть руки - он размахивал ими в совершенно нелепых жестах, рискуя подпалить на свечах меховую оторочку рукава. - Как он выглядит? Откуда придёт? Когда? И как же мы узнаем его? - Он не отводил взгляда от глаз Ватнира, желая угадать ответ раньше, чем он прозвучит, воспринимая весть с какой-то поистине детской радостью, словно ему только что сообщили о приближении большого праздника.
[indent] - Я верю, верю - и буду ждать его; кто знает, возможно, я увижу его раньше всех!

[icon]https://media.discordapp.net/attachments/369226446163410946/531162634167386132/unknown.png[/icon][status]верю верю всякому зверю[/status][nick]Хафньор[/nick]

+3

8

Ватнир смотрел, но не видел. Думал.
Продрогшие до основания пальцы подергивались при малейшем дуновении ветра извне. Запал фантазии (видит Римрганд, из его «сына» вышел бы прекрасный певчий!) иссяк так же быстро, как и появился.  Три бирюзовых глаза лихорадочно бегали взад-вперед, а под маской с яростной чесоткой потекла капля испарины. Он молился всем богам, чтобы Хафньор как можно скорее отвернулся от него, отвлекся на что-то постороннее, и, кажется, его немые молитвы были услышаны — свечи погасли очень вовремя.
Гламфеллен расслабляется, отпускает образовавшийся в горле ком, и тот выходит громким хриплым кашлем, достаточно сильным для того, чтобы Ватнир согнулся пополам — лишь бы Хафньор не обернулся, пожалуйста, лишь бы он не обернулся!

Он буквально чувствует, как страх и стыд, вперемешку со сладким ядом лжи физически проникают под кожу, вкрадчиво впиваются в пульсирующие легкие, заставляя их яростно сокращаться, отчего последние исторгают из себя жгучую склизкую мокроту. Ватнир прикладывает рукав ко рту, невнятно мычит что-то, а после, когда приступ лихорадки отступает, облегченно выдыхает густой морозный пар. Хриплое дыхание сродни мычанию умирающего тура — привычное для всех, кто так или иначе становился свидетелем приступа.
Но не для Ватнира. Он никогда не сможет привыкнуть к этой раздирающей боли.

Богоподобный смотрит на рукав своего замызганного одеяния: Слюна, смешанная со слизью, блестит, отдает перламутром, с темными кровавыми вкраплениями. Ватнир был как никогда близок к тому, чтобы начать выкашливать собственные кишки.
В этот момент, к нему снова поворачивается Хафньор, и тягучий спазм в легких на мгновение отступает, сворачивается в узел, позволяя Жрецу продолжить говорить.

Он не успевает. Как и всегда, все за него делает Хафньор, заваливая чередой вопросов.
Ватнир вытирает рукав о подол одеяния (О снег, как же ему стыдно! Ему всегда чертовски стыдно за это!) — максимально незаметно для пытливых глаз адепта, и вновь подает голос, гораздо тише.
— Мы узнаем его сразу… — Ватнир мягко щурится и радуется, что маска скрывает его лицо — его ничем неприкрытое буйство эмоций. — Он принесет с собой тепло морей и нежность летнего солнца — последний миг перед тем, как ступить в объятия вечной энтропии. Его волосы светлы, а глаза отливают кипящим золотом. Чужеземец среди гламфеллен, он станет проводником наших душ в прекрасное, финальное будущее, и избавит нас от страданий холода и плоти…

В эту секунду, Ватнир замечает, как сильно размахивает руками Хафньор, и перед глазами возникает его образ: злой, рассерженный юноша, выкрикивает проклятия, плюет, и заносит кровавый ледоруб над телом Жреца…
Ватниру становится по-настоящему страшно.
— …Это ждет нас в ближайшем будущем. — Богоподобный выдыхает, так устало, словно не сказку рассказал, а мешки с камнями перетаскал. — Времена меняются, Хафньор, и скоро ты сам сможешь почувствовать это… Как и все мы.
Ватнир не может сдержать эмоций и жалостливо обнимает себя за плечи, отворачиваясь от Вестника и вглядываясь в пустые глазницы Отца.
— Ступай, брат... Оставь меня наедине с Ним.

+4


Вы здесь » Pillars of Eternity » 2824-2827 годы » [04.16.2827, Архипелаг] Воспоминания о будущем